January 31st, 2011

с книжкой

Песочный человек. Прелюдии и ноктюрны

… и он увидел лежащую в траве мраморную плиту со стальными сфинксами по краям, к которой золотыми цепями была приделана бедная Изида, уже порядком распухшая на жаре. (…) У плиты суетились две небольшие собаки; одна из них повернула морду к поезду и беззвучно залаяла. Вторая крутила хвостом; из пасти у нее свисало что-то синевато-красное и длинное.
«Мировая культура», подумал Андрей. – «Доходит до нас с большим опозданием».
Пелевин. «Желтая стрела»

 Как состоялось мое знакомство с «Американскими богами», я уже писала. Книжка мне понравилась своей прозрачностью и холодностью, которая чувствовалась даже сквозь чуждый язык. Лет восемь спустя я прочла ее на русском и не разочаровалась, а тут совершенно недавно узнала, что это «холодный и рассчитанный самоплагиат; прежняя игра, но упрощенная и на другом поле», и, естественно, заинтересовалась первоисточником, которым и является «Песочный человек». Ну, я купила первый том. С графическими романами я сталкиваюсь не первый раз, до этого мы уже прочли всю «Тетрадь Смерти» и случайно попавшую к нам третью или четвертую часть «Бизенгаста», сказку без начала и конца. По сравнению с ними «Прелюдии и ноктюрны» смотрятся потрясающе (цена, впрочем, тоже). Что же касается содержания, то одни истории понравились мне больше, другие меньше, но в общем и целом – нормально. До меня дошло, что проверка заинтересовавшего меня утверждения может очень дорого мне встать – «Песочный человек» представляет из себя сагу в десяти томах, а, как давно известно, сравнивать одно произведение с другим можно, только добравшись до финала каждого из них. Да ну посмотрим. Начала, во всяком случае, очень разные.
Я хотела сказать о другом. Графический роман «Песочный человек» считается культовым, и он, безусловно, был событием, но он был событием двадцать лет назад (создан с 1987 по 1991 гг).  pegasoff недавно вызвал бурную дискуссию своим утверждением, что причина неконкурентности  российской фантастики на Западе заключается в запаздывании информации; даже шедевры переводят медленно и плохо, в оригинале за исключением единиц никто прочесть не может, и к тому времени, когда лучшее из западной фантастики достигает российского писателя, это уже становится не духом времени, а, наоборот, с душком. Я думаю, что причина в другом. Мы живем в эпоху феодальной раздробленности. Человек может изобразить только то, что он видел.  И самое лучшее, что может создать самый талантливый гений – это либо достоверное описание своей эпохи, либо, поднатужившись, выдать описание утопии, прекрасного далека, которым для эпохи феодальной раздробленности является просвещенный абсолютизм. Но для человека, живущего в постиндустриальном мире, просвещенный абсолютизм является не прекрасной утопией, а давно забытым отвратительным рудиментом прошлого; описание же проблем феода, сколь угодно талантливо выполненное, может вызвать интерес только у любителей древности, но общей массе это не актуально.
Но, тем не менее, факт остается фактом – мировая культура доходит до нас с очень большим опозданием… ;).
Под катом – страницы из «Песочного человека», которые мне понравились больше всего.



Collapse )