December 5th, 2011

огонь

(no subject)

Горячая ночь выборов завершалась. Еще шел подсчет голосов, но после того, как обработано 65 процентов бюллетеней, итоги выборов никогда не меняются существенно - это закон статистики. (…)
К середине ночи стало ясно, что партии власти не удается добиться монополии в региональном парламенте, важнейшая для губернатора цель не достигнута. Партия власти побеждала формально, занимая символическое первое место (как и всюду по стране), но с минимальным преимуществом. Истинным победителем выборов оказывалась "Партия соцсправедливости", неформально ведомая Семенычем, и яростно поддерживаемая телеканалом "Орион". "Социалы" набрали больше трети мест в собрании. А значит, по главному вопросу - утверждению губернатора - получат возможность спорить с властью почти на равных.
(…)
Стас оставался один, когда с результатами выборов начало твориться что-то неладное. Облизбирком вдруг перестал обновлять предварительные результаты. Ночью на сайте избирательной комиссии каждый час выкладывались свежие цифры о подсчитанных голосах. А утром зависла долгая пауза. Все те же 65% обработанных бюллетеней, которые были подсчитаны еще в три часа ночи, не обновились ни в пять, ни в шесть утра, остались неизменными и к семи часам. Промедление нагнетало чувство, будто за кулисами, в дело вмешался кто-то, имеющий для этого мощные рычаги. К девяти утра, когда новых данных не появилось, Стас Андреев понял - произойдет что-то из ряда вон.
И оказался прав.
   Данные, которые были распространены в 9.15 утра, разительно отличались от ночных цифр. Набранные "социалами" проценты начали таять, а результаты партии власти подскочили вверх. И это при подсчитанных 80% голосов, когда вообще ничего не должно меняться! Вопреки выборным закономерностям - борьба еще не закончилась. Все правила оказались нарушены. Политические карты срочно заново смешали, чтобы выбросить новый расклад. Не сумев выиграть по правилам, кто-то, полагаясь на силу, взялся грубо их нарушать.
   - Ты видел? - спросил Андреев главного инженера Петровича, тоже работавшего на утреннем эфире. - Жулики конкретные! Так ведь не может быть, если не вбрасывать бюллетени пачками.
   - Ты представляешь радиус охвата нашего телеканала?.. "Орион" хорошо идет в городе. Дальше не ловится, или
кое-как, с помехами. Поэтому сначала результаты "социалов" были хорошие в городе и окрестностях. А в селах из местных каналов ловится только ГТРК, они пиарили партию власти. Сейчас поступают данные из сельских районов - все логично получается, - возразил инженер, политически подкованный, как все телевизионщики. - Хотя, наверное, и подтасовки
хватает... Главы районов там - феодалы. Как прикажут, так селяне и проголосуют.
   Только в полдень, когда было подсчитано уже 99 процентов голосов, падение результатов "Партии социальной
справедливости" остановилось. Получилось, что список "Социалов" едва преодолел избирательный барьер, хотя ночные данные говорили об обратном.
 
Тростников, «Прямой эфир»

8.12.11 Набежали боты, коммы закрываю.
куколка

Кровавая отрыжка Гая Убервальда

- Табита, - сказал мне Пип Калахан. – Я собрал все, что нужно для разъяренной толпы. Вилы в спальнике, факел у Большой Агги. Оборотни пронюхали, что мы собираемся поднять их на вилы, и сейчас вызовут меня играть в догонялки…
- Я поняла тебя, - сказала я. – Беги смело, твое дело не пропадет втуне.
Но Пип очень ловко переложился; пока оборотни сбивались в стаю, он договорился с обворожительной вампиркой и расстался со своей уязвимой человеческой сущностью.



С оборотнями побежала туристка из Агатовой империи – она приехала разыскивать своего дедушку, который много лет назад уехал в Убервальд да так и не вернулся. Я надеюсь, туристка все же встретилась с родными костями.
Когда Пип вернулся из мертвятника,



он созвал смурфиков магнаггетсов мак-нак-фиглей.



Плюс мы с моей дочерью-ведьмой – и готова разъяренная толпа. Потрясая вилами и факелами, мы пришли к к кабаку и принялись выкликать Гая. Мастер вывел его под белы рученьки и твердо сказал оборотням, пытавшимся помочь своему предводителю, что с разъяренной толпой каждый умирает в одиночку.  Пип дал подержать вилы случившемуся рядом Акуенту, одному из старейших вампиров. Пока он вместе с селянами держал Гая, я кормила его серебряными монетами, а Клара Дункан, моя любимая доченька, читала заклинание.
- Из века в век в этот вечер солнце поили кровью людей, чтобы оно, слабое и умирающее, насытилось и снова взошло завтра, - сказала Клара. – Но сегодня мы напоим его кровью оборотня, черной и грязной, и оно не взойдет больше никогда!
Чувствуя, что пауза затянулась, я  скормила Гаю еще несколько монет.
- Покричи, - произнесла я тем голосом, каким Тьма разговаривает со Мраком.
Как мудро заметил еще Онассис, брильянты нельзя есть. А вот серебряными монетами вполне можно набить брюхо. Гай издал вопль, от которого на небе испуганно заморгали звезды, как огоньки свечей под ветром на елке, что украшали рядом с нами рождественские эльфы.
- Полнолуние! – возопила Клара. – Вечное полнолуние!
- Вся власть вампирам! – крикнула я.
- Ни один оборотень больше не сможет вернуться в человеческий облик, и скоро, скоро каждый из вас, шавки, отупеет и станет обычной лесной безмозглой тварью!
- Ауууу! – выл Гай.
- Ты сбрасываешь десять конфет крови, - сообщил мастер.
Оборотень пополз в кабак, харкая кровью, которую собирала рачительная Игорина.
- Пойдемте тоже в кабак, - сказал Пип.
- Я не думаю, что пить за одним столом с разъяренными оборотнями именно сейчас – это хорошая идея, - ответила я.
И мы с дочерью пошли в дальний кабак, тихий и уютный, попили там чаю. Когда я шла в свой склеп с мыслью полежать полчасика, я услышала за спиной тихие быстрые шаги. На плечо мне легла мохнатая лапа. «Эту музыку я знаю», подумала я. Если бы кто-нибудь развел меня на десять конфет крови, уж я нашла бы нужный темный переулок и необходимое время…
Я повернулась. Оборотней было трое, и слюна капала с их клыков. Самый жестокий способ в таком случае лишить человека потом и кровью заработанного оргазма – это тут же сдаться.
- Все-все, вы меня разорвали и раскидали требуху, - заверила я нападающих.
Убить меня можно было только выстрелом из арбалета, после чего разъяренная толпа должна была развеять мой прах на перекрестке, так что игры оборотней с моим хладным трупом можно было зачесть за посещение фитнесс-клуба. Можно было, конечно, съесть конфету крови, обернуться летучей мышью и улететь, но конфет было жалко.
- Давай нам конфеты крови! Все!
- Да нету у меня, - сказала я, поправляя до половины забитую конфетами крови сумку. – Я же в кабаке была… Хотите, я вам вот денег лучше дам?
Морды оборотней наморщились; самый умный из них, по-моему, понял, что над ними глумятся уже второй раз подряд за последние полчаса. Как сказал в аналогичной ситуации Сау, мы что-то теряем – по крайней мере, инициативу точно.
- Где ты взяла серебро? – пролаял Гай.
- Я старая женщина, - пожаловалась я в мохнатую грудь. – Тут помню, там не помню… Заплатили за сувениры, наверное.
- Как ты могла прикоснуться к серебру? – заметила молодая оборотница.
- Ми бедные пальцы! – всплеснула руками я. – Разве вы не видите эти страшные ожоги? Но ради великой цели…
На чем мы и расстались. По дороге в склеп я выяснила, что разъяренные оборотни разорвали Анукента – того самого, которому только дали на секундочку вилы подержать. Будучи бойцом старым и опытным, он порвал двоих из троих нападавших, но потом грубая сила все же взяла верх над разумом…
 
Продолжение следует