August 10th, 2012

с книжкой

Скорбь Сатаны: Сибилла

Продолжаем разбор главных образов романа Марии Корелли "Скорбь Сатаны". Начало здесь.

Женский образ стал самостоятельным не так давно, и по сю пору ему еще не удается освободиться от предписанной ему функциональности окончательно. Либо роковая прекрасная злодейка, либо бесплотный асексуальный ангел света, все, третьего не дано. Необходимо поэтому иметь в виду, что женские образы имеют, как правило, мало общего с реально жившими в описанное время женщинами из плоти и крови – это лишь иллюзии, прекрасные или пугающие, смачно выписанные. Требовать от них достоверности никому не приходило в голову.
И Сибилла, увы, недалеко ушла от картонной коробки, наполненной пряничными косточками.
Сибилла – дочь обедневшего графа, расчетливая, прекрасная, циничная и жестокая, как жестоки все несчастные люди. Смерть ее не до конца вписывается в логику действия характера; автор убил ее, возможно, частично из личных чувств, а частично ради двух последних строк ее предсмертной исповеди – чтобы уж самый тупой читатель понял, с кем имеет дело главгер. Но вот сам главгер все равно не понимает.
Сибилла умирает так: принимает яд длительного действия и решает написать предсмертную записку. Скромненько, на сорока листах, так что читая думаешь, да когда же ты сдохнешь, сука. Она рассказывает в этой исповеди о становлении собственного характера – о том, как ее, десятилетнюю девочку, тишком лапали гости дома и престарелые графини не стеснялись целоваться со своими любовниками. Она знала, что за долги отца назначена на продажу – титул в обмен на деньги. Она осознавала свою красоту и пользовалась ею. Главгер упорно пытается слепить из нее светлого ангела, изумляясь ее откровенным и резким речам – когда он сделал ей предложение, она так сразу и сказала, что я вас не люблю и не полюблю никогда – но Сибилла спокойно и стойко отбивает его попытки. Видеть ее настоящую он не хочет, и обвиняет ее в том, что она не такая, как он намечтал. Сибилла ищет душевного наставничества, но ее муж, инфантильный тщеславный эгоист с чрезмерно раздутыми романтическими запросами (сейчас его характеризовали бы как инвертированного нарцисса) не может ей этого дать. Сибилле же сразу нравится не он, а его друг, красавец Лючио.  Сибилла узнает, что Риманец не женится никогда, и заключает, что он предпочитает быть любимым многими женщинами, чем быть верным одной. Заключение, хоть и вполне логичное, но ошибочное в виду истинной сути Лючио. Она решает выйти замуж за ГГ с тем, чтобы быть поближе к его другу, и сразу по окончании медового месяца предлагает Лючио стать ее любовником. Тот отказывается наотрез, а муж, конечно, подслушивает под лестницей. После чего главгер идет рыдать к Лючио, восхищается стойкостью его дружбы – на что Сатана с присущей ему честностью отвечает, что для него предложение Сибиллы не являлось искушением. Вот если бы являлось, все могло повернуться по-другому ;). ГГ мечет громы и молнии, собирается развестись, а мудрый Лючио предлагает ему не шуметь, не поднимать скандала, замечает, что Сибилла не так уж и неправа – то, что она хотела сделать, являлось вполне обычным в ту эпоху, и жены и мужья знали своих заместителей в лицо. Лючио советует просто уехать путешествовать, и ГГ радостно соглашается. Лючио наливает ему успокоительных капель – вот тут я восхитилась выдержкой Сатаны, я бы уже придушила этого безвольного слизняка. Да, быть Королем Ада непросто.
Ну, а с дороги их сдергивает письмо о том, что с госпожой что-то неладно, и ГГ приезжает к хладному трупу.
Непонятным остается одно. Насколько я понимаю, примерно в то же самое ровесница Сибиллы в наших суровых просторах точно так же, как и Сибилла, любви искала и не нашла; осознала себя вещью, притом вещью дорогой, и нашла себе достойного хозяина. Но почему Лариса Дмитриевна персонаж трагический и положительный, а Сибилла – отрицательный? Автор неоднократно подчеркивает, что расплата за распутство – болезни и мучительная смерть, и в ее произведении не нашлось даже Карандышева, чтобы осуществить божественное правосудие. Корелли пришлось пачкать руки самой. К тому же, то, что она считает пороками, весьма спорно с точки зрения здравого смысла.