May 1st, 2020

куколка

И в стихах, написанных кровью...



Автор решил сделать красиво и вкорячил в текст стих на языке Шекспира (это как у нас «вельми понеже», понять можно, но больше так не говорят):
«How doth my lover love me?’ whispered Felix as he held Ульрика in his arms. ‘Doth she pine for me by moonlight? Doth she sing sad songs of my departure? Doth...»
Ну, я воспользовалась давно известной опцией «пусть каждый делает своё дело», я стихов в жизни не писала и на русском-то, редактор пообещала найти подходящего специалиста. Здесь главная проблема в том, что все три фразы начинаются с 1) модального глагола в устаревшей форме 2) в русском языке этого глагола нет и не было никогда
И именно на этот глагол обращает внимание собеседница (Ульрика, которая в объятиях), и о том, насколько верно его употребление в данном случае и в такой форме, они с Феликсом и спорят.
Поразмыслив, однако, я этот изумительный образчик поэтического гения перевела так:
«Ужель не любит меня та, кому я сердце отдал? Ужель ночью лунной тоска ей сердце не сожмёт? Ужель, когда родной я край покину, и не слезинки не падет с прекрасных глаз ее?»
Соответственно, Ульрика спрашивает: почему ты говоришь «ужель», ведь так больше никто давно не говорит, ну и далее по тексту.
(изнемогая) А вспоминалось мне, конечно, все это время бессмертное из Успенского:
«И в стихах, написанных кровью, бывают слабые рифмы»
Вот иногда лучше жевать, чем говорить, ей-богу. Ну в общем, занять свой язык чем-нибудь другим, более полезным и приятным для того, кого ты в объятиях держишь...