Морана (morraine_z) wrote,
Морана
morraine_z

Categories:

Орден крутящихся дервишей

Лебедкин наклонился к Степе, и тот снова увидел его холодные голубые глаза, в этот раз над стеклами.
- Вращающийся дервиш смерти.
- А что это?
- Есть такой орден вращающихся дервишей, с центром в турецком городе Конья. Они типа вращаются на месте и входят в особый мистический транс. В общем, мирные люди. Но не все. Несколько человек из ордена перебежали к Усаме бен Ладену и основали новую школу огнестрельного боя. Знаешь, есть стрельба по-македонски?
Степа кивнул.
- А это называется стрельба по-кандагарски.  Такой дервиш, короче, входит в транс, вынимает стволы, руки в стороны… А дальше все как в страшном сне. Хорошо, если у него, к примеру, два «кольта» или там «глока». Это еще уйти можно, если повезет. А если два «узи» или там «аграна», в радиусе ста метров хана всему, что шевелится и думает. Понял, нет?
Лебедкин взъерошил ладонью волосы.
- Этот, - сказал он, кивая на угол, где лежал Иса. – у них вообще был что-то вроде сенсея. Про него легенды ходили. Пел стихи Джаллалиддина Руми и хуячил из двух стволов не глядя, как швейная машина. Ни одна пуля зря не уходила.

В.Пелевин. Числа.

Джалладин Руми был суфистом и пользовался в качестве сэнсея именем Мавлади, которое как только не переврут при переводе. Но наш гид четко и твердо выговаривал его именно так, и в таком же виде оно было написано на указателях к музею и плакатах с его изречениями.

Чтобы не рвать друзьям фленту, фотки я уменьшаю (все остальные под катом), так что здесь не видно, но написано следующее: "In a tolerance be like sea" (орфография плаката сохранена. Про турецкую толерантность, кстати, будет небольшой рассказ в конце поста.


Итак, что же еще рассказал нам наш гид?
- Как-то раз Мавлади шел по базару, и был он в тот день в белой одежде. Он услышал около ювелирной мастерской звук – там обрабатывали золото. И этот звук показался ему таким прекрасным, что он пустился в пляс. Одну руку он поднимал к небу, к богу, а вторую тянул к земле, к людям.
Мысленно я согласилась с тем, что звук обработки золота должен быть очень красивым звуком. Моей концепции мира это не противоречит, хотя я ни разу не слышала его.
Туран тем временем рассказывал о том, что Мавлади набрал себе учеников и основал орден. И о том, что Ататюрк все эти ордена разогнал, и все танцы дервишей, которые мы можем увидеть, это поделки для туристов. Теперь так никто танцевать не умеет, увы.
Теперь давайте посмотрим наконец фотки храма, где молились последователи Мавлади, (точнее, входа в нее, внутри фотографировать было нельзя), внешняя стена квадратного строения с кельями учеников и фотки из музея.



Внешняя стена одноэтажного квадртаного дома с кельями



Музей сбоку


Вот он, вход.


А это я не успела сфотографировать, как рабочий в черном комбезе стоял спиной к нам, согнувшись, и мешал цемент, и его обтянутая черным комбезом задница шикарно смотрелась на фоне купола мечети. Но пока я навела резкость, он уже вполне благопристойно лез по лесенке ;(.


Дежурный по кухне


Аутентичная утварь


Учитель и ученики за обедом


Со мной в этом музее приключилась удивительная история. Мы быстренько пробежали мечеть – там под стеклом хранилось огромное множество старинных Коранов, один другого краше, и фотографировать их было нельзя. У последовательных мусульман, как известно, одна книга – Коран: все, что нужно знать, записано в ней, так зачем нужны какие-то еще? (Есть, правда, еще Сунны,  где находятся не изречения Мухаммеда, а описание его жизни). Зато на этой одной книге они оторвались по полной. Нельзя убить тягу человека к творчеству; и если создавать ничего нельзя, будем украшать то, что имеем. Эти старинные Кораны выглядели примерно так: по центру страницы – малюсенькая цитата, витиевато выписанная, а вокруг орнаменты, бордюрчики, цветочные мотивы, занимающие все оставшееся место. С практической точки зрения, медитировать над таким Кораном с кальяном во рту – самое то.
Так вот, мы с дитями осмотрели это все и выскочили наружу, оставив гида добросовестно отдуваться над каждым из Коранов. Сели, значицца, тут же на поребрик, и стали что? Правильно – баловаться, то есть играть с Викой в «по гладенькой дорожке». Она хохотала, я тоже была занята, и тут я услышала, что мне что-то говорят. Говорившей оказалась женщина явно турецкого вида, тоже с детями. Судя по интонации, она спрашивала: «А не подскажете, как пройти в…?».
- Я тебя не понимаю, - дружелюбно ответила я.
Она страшно смутилась и отошла, оставив отходить меня от шока. Кто меня видел, знает, что последнее, на что я похожа – это на восточную женщину. Что заставило ее принять меня за свою?
Вторая история, которую я хочу рассказать, относится к пониманию такой вещи, как демократия и толерантность.  И меня потрясло, что это понимают даже турки.
- Когда мы приедем в музей, вы увидите женщин, целиком одетых в черное, - сказал Туран и продолжал дипломатично: - Пожалуйста, не надо показывать на них пальцами и смеяться. Это их вера, это их выбор, ходить так. А наш выбор одеваться по-другому, и мы все одеваемся так, как считаем нужным, и это есть наша общая свобода.
И мы действительно видели турчанок, замотанных в черное так, что были видны только глаза и нос.  И они мирно шли рядом с нами, туристками в коротких шортах и маечках…
Вот почему турки понимают такие вещи, а мы нет?

Tags: Каппадокия, достопримечательности, картинки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments